Главная / Эксклюзивные туры / Наши события / Таи – Таиланд 11/07

Все подробности узнавайте по многоканальным телефонам:

Екатеринбург:
(343) 224-1000

Мы стараемся оперативно вносить все изменения, но право на изменение программы остается за туроператором!

Не забудьте ознакомиться с памяткой туриста.

Таи – Таиланд 11/07

Место, о котором пойдёт повествование, называется Юго-Восточной Азией, собственно и находится оно к югу от Китая и к востоку от Индии. Это полуостровной и островной регион, включающий в себя государства: Мьянму (Бирму), Таиланд, Индокитай (Лаос, Камбоджу (Кампучию), Вьетнам), Малайзию и Индонезию, а также Бруней и Сингапур.

Сегодня будем говорить о Тайланде и его окресностях. Почему именно так, и для понимания, что это за место, на мой взгляд, необходимо обратиться к истории и религии (на самом деле ещё очень много нюансов, но основные эти). Во всяком случае, для 14 дней отдыха в этом регионе и этой информации за глаза! Так как культура развивается в тесном контакте с религиозным течением, а оно, в свою очередь, всегда идёт рука об руку с историей, будем рассматривать с точки зрения именно этих связей.

И так! То, что человек произошёл от объезяны, мы оспаривать не будем, а возьмём за догму. Как этот человек появился на территории Юго-Восточной Азии до сих пор не известно. Стоянки этого самого человека с каменными орудиями, сделанными из гальки, обработанной с одной стороны, найдены в нескольких местах. В Таиланде эти стоянки найдены в провинции Канчанабури в Центральном Таиланде, и называются они – Чандэ и Тхаманао. Найдены так же и рубила, обработанные с двух сторон (правда, в небольшом количестве), соответствующие классическим ручным рубилам, типичным для Homo Sapiens, следовательно, местное население было знакомо и с этой техникой изготовления. Но вопрос входили ли территория Таиланда и вообще Юго-Восточная Азия в область формирования Homo Sapiens, или же люди современного типа проникли сюда из других регионов, не решён до сих пор.

В антропологическом отношении первые люди на территории Юго-Восточной Азии относились к негро-австралоидной (экваториальной) большой расе. Черепа этого типа человека, найденные в этой местности, датируются 15 тысячелетием до нашей эры. К этому времени на территории Южного Китая уже существовали расовые типы, переходные между негро-австралоидами и монголоидами. Постепенная миграция монголоидов на юг привела к их скрещиванию с негро-австралоидами, а еще позже – к почти полному поглощению древнейших жителей Юго-Восточной Азии монголоидной расой. Развитие человека происходило в полном соответствии с эволюционной картиной представленной нам Дарвином, сначала, в палеолите, охотились, на крупных животных (включая слона и носорога) загонной охотой; ловили рыбу заострённой палкой; собирали плоды, коренья и яйца птиц. В мезолите, после обработки камня пошла обработка кости; изготовление крючков и стрел; ловля рыбы; после изобретения лука стали охотиться на мелкую дичь и птицу, которую не могли поймать раньше. В период неолита происходит переход от охотничье-рыболовецко-собирательского типа хозяйства к земледелию и скотоводству. Новые орудия труда дали возможность возделывать поля рыхлением, по мнению ряда ученых, в Юго-Восточной Азии находился древнейший район одомашнивания растений. Раскопки в Северо-Западном Таиланде пещерной стоянки открыли остатки семи видов одомашненных растений (перец, арековый орех, тыква, огурец, китайский каштан, бобы и горох). В силу комфортного климата и плодородности почвы развитие земледелия и зачатков скотоводства происходило в Юго-Восточной Азии крайне медленно. Только в III тысячелетии до нашей эры, по мнению большинства ученых, наступает развитой неолит. Значительно возрастает плотность населения, и начинаются крупные передвижения племен, в основном с севера на юг вдоль русла рек к побережью морей, так как без воды человек до сих пор не привык обходиться.

Самым старым современным народом, обширно заселяющим регион, считаются моны. Их предки, где-то в пределах третьего тысячелетия до нашей эры, это только предположение, начали свою миграцию с прародины австралоазиатов в верховьях Иравади, Салуина, Меконга и Хонгха, на юг, постепенно оттесняя местное население, говорившее на языках папуасского типа, или смешиваясь с ним. Примерно к концу второго тысячелетия до нашей эры мон-кхмерские племена составляли, по-видимому, большинство населения Индокитая. После того, как основная движуха закончилась, народы решили поделиться на этнические группы. Выделялись три устойчивые народности: негриты (люди негроидной расы, схожи с австралийскими аборигенами, возможно название "сиам", которым наградили народ соседи, происходит от санскритского "сайяма" – "темнокожий"); малайцы на юге (Малаккский полуостров) и лаво на севере (лаво считаются прородителями мон-кхмеров). К тому моменту люди, в основном занимались оседлым земледелием в плодородных долинах рек. Охотничье-собирательский уклад сохранился только во внутренних гористых районах. В прибрежных районах обитали рыбацкие племена.

В позднем неолите (примерно к началу I тысячелетия до нашей эры) Человек развился настолько, что научился устойчиво производить продукты труда не только, чтобы прокормиться, но и запасы (избыточный продукт). У людей появилось свободное время, которое они стали тратить, в силу своей непросвещённости, на культовые ритуалы и поклонение своим "домыслам" об устройстве мира (молнии, духи и их влияние на урожай, улов и т.п.). Для отправления культа предков, в свободное время, стали строить мегалитические сооружения – охранители племени, кстати, до сих пор нет единого мнения, зачем они создавались (про оберёги это всего лишь версия, которая мне наиболее симпатична).

Примерно в это же время на территории Юго-Восточной Азии наступает время бронзового века. Самые ранние находки обнаружены в селении Донгшон (Вьетнам), датируются 800 – 300 лет до нашей эры. Донгшонская бронзовая культура в Индокитае, согласно мнению учёных, зародилась благодаря перенятию мон-кхмерами культуры металлургии Индии. Существует мнение, что даже Китайцы переняли культуру работы с бронзой у малайских племён, то есть у соседей из Юго-Восточной Азии. К III веку до нашей эры донгшонцы перешли к производству железа.
Основными чертами хозяйства племен, населявших равнинные и приморские районы Таиланда к концу I тысячелетия до нашей эры, были: 1) рисоводство с применением искусственного орошения почвы (ирригации); 2) приручение быков и буйволов и использование их при пахоте; 3) высокоразвитая техника обработки металла; 4) хорошее знакомство с мореходством. Археологические находки, на плато Корат в долине Меконга (северо-восток современного Таиланда), датированные примерно 3000 лет до нашей эры, говорят о том, что уже в то время существовали сельские общины, которые достигли достаточно высокого мастерства во всех четырёх указанных сферах деятельности. 
Люди первобытных общин считали равно важной культовую и производственную деятельность. Оба вида воспринимались как обеспечивающие материальное благосостояние людей (хороший урожай, приплод скота и т. п.). Отчасти это отражало реальность, так как жрецы, устанавливая сроки начала тех или иных ceльскохозяйственных работ, руководствовались не только магическими гаданиями, но и накопленными за века астрономическими наблюдениями над связью явлений в природе (приметы), которые позволяли им удовлетворительно регулировать сложный сельскохозяйственный календарь. Функции жрецов были столь важны, что у мон-кхмерских племен, как и у многих, верховным жрецом обычно становился вождь. Первоначально вожди-жрецы не стояли над племенем, а были лишь его представителями, которые осуществляли мистическую связь племени со священным камнем, олицетворявшим умерших предков-покровителей и Землю – производительницу всех благ (вспоминаем мегалитические сооружения). Они несли личную ответственность за неурожай и другие бедствия, которые могли постигнуть их народ. В то время на территории Юго-Восточной Азии практиковался обычай умерщвления вождей-жрецов, когда они, по мнению общества, уже не справлялись со своими обязанностями. Но чем больше росли технические знания людей и соответственно чем устойчивее становился материальный избыток общества, тем больше укреплялись авторитет и власть вождей-жрецов, которые отчасти формально, а отчасти действительно начинали руководить племенами и производством.

В социальном отношении для этих племен были характерны значительные пережитки материнского права, высокое положение женщины в обществе, а в области религиозных представлений – анимизм, культ предков и богини плодородия, которая, как правило, отождествлялась с водой.

Дальше – больше! Появился избыток – появились желающие его контролировать. Следовательно, у кого избыток, тот влиятельее и богаче. А это уже переход к классам, впрочем ничего необычного, как и во всём мире наступил переход от общинного строя к феодально-рабовладельческому, с чётким выделением классов. Создание ранних государств и классов у монов в значительной степени было ускорено установлением на рубеже нашей эры тесных торговых и культурных связей с Индией. Жители приморских областей Юго-Восточной Азии, превосходные мореходы, в этот период достигали на своих судах не только Индии и Китая, но даже Мадагаскара на западе и Полинезии на востоке. В то же время и индийцы обладали крупными (вместительностью до 700 пассажиров) кораблями, которые могли совершать дальние плавания. Индийские купцы, миссионеры, переселенцы, устремившиеся тогда в страны Юго-Восточной Азии, несли с собой технику и культуру более развитой цивилизации. Это движение индийцев на восток не носило завоевательного характера, пришельцы мирно уживались с местными племенами, главной целью их была торговля.

Между Востоком и Западом началась активная торговля – двигатель прогресса! В средиземноморье особым спросом пользовались пряности, благовония, драгоценное дерево, слоновая кость, олово, серебро и золото Юго-Восточной Азии. А с прекращением поступления драгоценных металлов в Индию из Сибири и Рима, благодаря указам римских императоров и падению Бактрии под напором кочевников, вытесненных гуннами из Центральной Азии, интерес индийских купцов к легендарной Суварнабхуми (Золотой земле) достиг своего апогея. Через Юго-Восточную Азию проходили практически все морские торговые пути соединяющие население трёх континентов: Индию со странами Дальнего Востока; Китай со странами Средиземномория (морской шёлковый путь). Существовало два основных пути, связывающих Индию и Китай. Один шел морем, вокруг Малаккского полуострова. Он был неудобен дальностью, обилием пиратов в индонезийских проливах и опасностью потерять попутный ветер. Второй – сухопутно-речной, который был короче. Путешественники перебирались из Андаманского моря в Сиамский залив по рекам, перетаскивая суда по суше. Именно вдоль этих торговых путей и возникли первые государственные образования на территории Таиланда.

По началу, это были города-государства, количество которых огромно и в каждом был свой князь, король, хан, царь. Раскопки в Понгтуке, Наконпатоме, Утонге, Петбури и других центрах монской цивилизации показали, что уже в первых веках нашей эры у монов были большие города, огражденные стенами и рвами, с обширными зданиями и величественными храмами. Но история их неизвестна, или отрывочна, так как к началу нашей эры в рассматриваемом регионе своей письменности ещё не было. Археологами было найдено большое число скульптур и вотивных табличек, отражающих главным образом сюжеты буддийской мифологии. В то же время обнаружен ряд изображений, присущих индуистской религии (как шиваизму, так и вишнуизму). Найдены, памятники, на которых Будда изображен в окружении индуистских божеств. Ранняя культура монов была явно подражательской культуре Индии. Индийцы же принесли в эти земли буддийскую религию в форме хинаяны – "малой колесницы". То, что моны приняли эту религию, являлось для них большим прогрессом. На смену первобытным верованиям, когда каждое отдельное племя поклонялось своим особым божкам и духам, пришла новая, универсальная религия, не делавшая различий между людьми по их родовой, племенной или кастовой принадлежности. Облегчала распространение буддизма и его исключительная веротерпимость, благодаря которой он сначала мирно уживался с индуистскими верованиями, а позднее стойко противостоял отличавшейся нетерпимостью мусульманской и христианской пропаганде.

Раз письменности не было в этом регионе, попробуем оттолкнуться от соседних, более развитых регионов. Факт большого влияния на территорию Юго-Восточной Азии Индии и Китая отрицать сложно, поэтому попробуем оттолкнуться от письменных упоминаний из этих стран, раньше они появились в Китае, в них есть описание соседей.

Первые отрывочные записи о народе, заселявшем в это время обширную часть данного региона, встречаются в хрониках "История Цзиньской династии". Этот народ, назывался тямы, (в транскрипции встречаются под названием чамы) появился на побережье в I–II веках нашей эры. Вопрос о происхождении тямов не решён. Возможно это остатки населения, занимавшего более широкий ареал, или это – пришельцы из Индонезии. По языку они близки малайцам, индонезийцам, австралонезийским народам Тайваня и другим австралонезийским народам. В начале нашей эры тямы уже заселяли территорию Центрального и Южного Вьетнама и первоначально были зависимы от Китая. Согласно "Истории Цзиньской династии", государство у тямов возникло в конце II века, причем его основателем был местный чиновник Цзю Линь. Воспользовавшись ослаблением Ханьской империи, им было основано княжество Линь-и в 192 году нашей эры в Хюэ (Южный Вьетнам). В III – IV веках, в результате притока переселенцев из Индии в Хюэ, под влиянием индийской культуры на побережье зародилась новая культура – зародыш великого государства Чампа. В нём у тямов сложилось к V веку нашей эры собственное письмо, что подтверждается многочисленными находками надписей на санскрите и появлением надписей на тямском языке. Согласно этим надписям, первый индуистский князь на территории Хюэ, Бхадраварман, правил в 349-361 гг., под именем бога Бхадресвара.

Начиная с этой эпохи, мы можем судить об истории Чампы не только по китайским хроникам, но и по надписям местных царей. Но поскольку китайские имена местных царей совершенно не соответствуют санскритским именам, известным из надписей, существует мнение, что на территории Южного Вьетнама существовало не одно, а два государства – собственно Чампа, где сильно было индийское влияние, и Линь-и, находившиеся под влиянием китайской культуры. Тямы, по большому счёту, были разбойниками и пиратами, а так как большая добыча для них была в виде китайских городов, ранняя их история представляет собой непрерывную череду попыток экспансии на север как сухопутным, так и морским путями. Но это не приносило значимого успеха, так как китайцы не оставались в долгу и благодаря их карательным экспедициям Чампа пала в XV веке нашей эры. Но, это было потом! А в начале нашей эры к югу от тямов, со сложившейся уже культурой, шли социально-экономические и политические процессы в прибрежных обществах Индокитая. Одни народы подчиняли другие и включали их в свой состав в качестве зависимых и рабов. Появлялись и распадались роды, кланы. Они делились на высшие и низшие. Всё это привелок тому, что вопрос: "Кому оставлять после себя богатство?", в умах людей, сокрушил "материнское право" и укрепил "отцовский род", в котором, собственность и права на землю не переходили от отца к сыну, а сохранялись в пределах рода.

Появилась правящая аристократия, которая в первых городах-государствах, возникших в северной части Малаккского полуострова, захватила землю и недра и включилась в дальнюю торговлю, ставшую важным источником ее обогащения. Всё это было известно китайцам, они фиксировали все изменения в своих хрониках, благо письменность у них была, но не было механизма сохранения написанного, поэтому достоверные сведения о том периоде крайне скупы.

Известно лишь, что кто-то воздвигал города, кто-то их разорял и грабил или захватывал и присоединял, укреплял и снова терял. Короче говоря, история такая же, как и на древней Руси, в её докиевский период, только на юго-восточный лад. А раз есть разлад да война, то появится и тот, кто это прекратит. И вот государство Фунань, расположенное в низовьях Меконга, выступает инициатором объединения приморских городов в более крупное государственное образование, причём не с предложением, а через реальную силу. Центром Фунани – страны царя горы, была территория правящего рода, его глава имел титул курунг пном. Он заботился о хозяйственном освоении своей территории и её защите. Кроме этого он контролировал данников – как царства, так и территории, общества которых не достигли стадии классообразования.

Официальная история Фунани начинается с I в. н. э., когда, согласно летописям, прибывший в эту страну индийский брахман Каундинья встретился с местной царицей по имени "Ивовый лист", которая тут же вознамерилась захватить и ограбить его корабль. Дело, однако, окончилось полюбовно. Царица вышла замуж за Каундинью и вручила ему бразды правления, а он, в свою очередь, ознакомил ее и своих новых подданных с основами индийской культуры и религии. В основу этой истории была заложена местная версия династического мифа Паллавов, в котором основательницей рода была принцесса Нага – мифическая девятиголовая кобра, богиня воды. Позже Нагу в качестве священного символа переняли у Фунани и кхмеры, она стала непременным атрибутом иконографии кхмерской столицы Ангкора. Считалось, что процветание страны поддерживается еженощным соединением кхмерских царей и принцессы Наги.

Фунань была довольно типичным государством, делившимся на удельные княжества, правители которых, как правило, были связаны между собой родством. Вопросов о том, что иметь сильное государство выгодно, больше не было. Игры больших дяденек в захваты и защиты переместились с внешнеполитической арены на внутриполитическую, Власть верховного правителя можно было получить по решению "народного собрания" либо захватить в результате дворцового переворота. Как сообщает китайская летопись "Лян шу", "один из его (Каундиньи) наследников, Хунь Пань-хуан, благодаря хитростям умел разделять города и возбуждать в них взаимную подозрительность. Потом он собирал войска, нападал на них и подчинял. Затем он посылал своих сыновей и внуков править каждым городом отдельно. Их называли малыми царями. Хунь Пань-хуан умер в 90-летнем возрасте. Его второй сын, Пань Пань, стал царем, но поручил ведение государственных дел своему полководцу Фань Ши-маню "выходцу из народа"... за военные заслуги весь народ (после смерти Пань Паня) избрал царем Фань Ши-маня. После смерти Фан Ши-маня, его племянник Фань Чжaн, начальник двух тысяч воинов, убил сына-наследника Цзинь Шэна и стал царем. Примерно двадцать лет спустя другой сын Фань Ши-маня, Цан, собрал людей и убил Чжана. Но генерал Чжана, Фань Сюнь, в свою очередь, убил Цана и сам стал царем. Звучит смешно, но именно так и было! Роль личности в Истории велика, так вот, самым заметным правителем Фунани был Фань Ши-мань. Под его властью, Фунань стала мощной морской державой. Он расширил свою территорию на 17-22 тысяч километров. Флот Фунани господствовал на морях, а государства на землях нижнего течения Меконга вплоть до северных районов п-ова Малакка были подчинены власти Бапнома (столице Фунани) и признали себя его вассалами.

Вообще же в истории Фунани заметным рубежом был IV век, когда развернулась "сельскохозяйственная колонизация". Как следует из сохранившихся надписей, одной из задач царской власти было развитие ирригации. Эта задача решалась за счёт принудительного труда подвассального населения. Крупномасштабные работы по созданию оросительных систем часто связывались со святилищами, где хранились следы Вишну. Организованные государством по общинному принципу отряды-варги сооружали каналы, проводили дренажные работы в болотистой дельте Меконга. Освоенные земли были посвящены богам и признаны царскими.

Развитие экономики дало новый толчок урбанизации. Область застройки Окео – главного порта Фунани, составила 450 га, а его влияние проникало на 200-300 км вглубь материка. Ремесленники составляли значительную часть населения, они объединялись в профессиональные ремесленно-торговые корпорации по образцу индуистских; совершенствовалось производство оружия; развивались судостроение, ювелирное дело, гончарное производство. Это же время отмечено расцветом городской культуры и усилением аристократических и олигархических семейств, связанных с городом.

Империя Фунань оказала заметное стимулирующее воздействие на социальные процессы в глубинных районах Индокитая. В V-VI веках нашей эры возникает ряд государств также и в глубине материка. Правившие там роды, причислявшие себя к Солнечным династиям, постепенно через браки устанавливают родственные узы с представителями Лунной династии Фунани. Солнечный клан – Сурьявамса – стал упоминаться в генеалогии правителей Фунани. Одновременно наблюдается усиление палеокхмерского влияния в материальной культуре Индокитая. Силу центральной власти расшатывало укрепление властей перифирии. И в VI веке нашей эры империя Фунань, процветавшая в течение ряда столетий благодаря внешней торговле, распалась и была поглощена новыми государственными образованиями, возникшими преимущественно в земледельческих районах полуострова.

Подобно Риму в Европе, Фунань оставила многие элементы своей культуры в наследство сменившим ее государствам, но в середине VI века нашей эры под напором набиравших силу кхмеров влияние Бапнома сходит "на нет", а само государство исчезает с лица земли навсегда. В середине VI века нашей эры, после распада Фунаньской империи, подчиненные государства вновь выходят на историческую арену. С этого момента на территории современного Таиланда существовало пять государств, каждое из которых контролировало какой-нибудь важный торговый путь.

Первым из пяти Китайцы называли кхмерское государство Ченла и сообщали, что поначалу оно было вассалом Фунани. Никакого объяснения этого названия не обнаружено. На протяжении столетия, предшествовавшего вступлению на престол кхмерского царя Джайявармана II в 802, китайские источники упоминают о двух государствах: Ченла Земли и Ченла Воды.

Второе, на крайнем юге полуостровного Таиланда, отчасти захватывая северную часть нынешней Малайзии (княжество Кедах), находилось государство Лангкасука, возникновение которого местные предания относили ещё к I веку нашей эры. По его территории проходил самый длинный, но вместе с тем наиболее удобный путь через полуостров. Лангкасука, как самое дальнее, было, видимо, одним из первых княжеств, отколовшихся от Фунаньской империи. Процветание Лангкасуки, однако, было недолгим. Уже в следующем столетии на нее надвигается тень грозного соперника – индонезийской империи Шривиджайи, захватившей контроль над Малаккским проливом и не желавшей терпеть торговых конкурентов. Во второй половине VIII в. Лангкасука подпадает под власть Шривиджайи и практически исчезает со страниц Истории вслед за Фунанью.

Третье государство – княжество Тамбралинга, севернее Лангкасуки, центр которого, скорее всего, находился в районе современного Наконситамарата (Таиланд). Тамбралинга была явно слабее и беднее своих соседей. Вместо посуды жители там пользовались пальмовыми листьями, а вместо ложек и палочек для риса – собственными пальцами. Во второй половине VII в. Тамбралинга становится вассалом первого крупного государства на территории Таиланда – Дваравати, но столетие спустя меняет хозяина. Надпись царя Шривиджайи с датой 775 года, найденная в Наконситамарате, свидетельствует о том, что границы индонезийской торговой империи теперь продвинулись еще дальше на север.

История четвёртого государства, занимавшего земли у северо-западного угла Сиамского залива, в основном на перешейке Кра, более сложна, чем трёх предыдущих. Его центром был, по всей видимости, город Таккола. Название же самой страны неоднократно менялось. В момент ее завоевания Фань Ши-манем китайцы называли ее Дяньсунь. В летописи "Лян шу" содержатся некоторые сведения об этом государстве: "Протяженность этой земли – тысяча ли (Это примерно соответствует расстоянию от Такуапы (Такколы?) до северо-западного угла Сиамского залива (1 ли примерно 3,5 км)). Город – в 10 ли от моря. Здесь пять царей, и все они признают себя вассалами Фунани. Люди из всех иноземных стран приходят сюда для торговли, потому что Дуньсунь закругляется и выступает в море более чем на тысячу ли (здесь имеется в виду весь Малаккский полуостров). Чжанхай (Сиамский залив) весьма велик, и морские джонки еще не пересекали его прямо". В то время как одни китайские летописцы довольно много рассказывают о Дуньсуне, другие авторы помещают на его место в этот же период другое государство – Паньпань. Но это кажущееся противоречие легко разрешить, если принять гипотезу, что Фань Ши-мань, завоевав Дуньсунь, переименовал его в честь своего предшественника и благодетеля Пань Паня. Источники камбоджийской истории содержат следующую запись в хронике: "Цзяо Чжэн-ю (Каундинья II) был брахманом из Индии. Однажды божественный голос сказал ему: "Ты должен править Фунанью". Каундинья возрадовался всем сердцем и отправился на юг, в Паньпань. Затем народ Фунани узнал его. Все царство преисполнилось радостью, народ явился к нему и избрал его царем. Он изменил все законы и привел их в соответствие с обычаями Индии". В VII веке Паньпань лишь дважды напоминает о себе внешнему миру – посольствами в Китай в 616 и 635 годах а потом, судя по китайским хроникам, Паньпань и вовсе исчезает с карты Индокитая. По всей вероятности, вскоре после 635 г. он вошел в состав первого крупного государства, выросшего на территории Таиланда – Дваравати.

Пятое государство собственно и есть то самое Дваравати, о нём подробнее! Современному миру название этого государство стало известно благодаря монетам, найденным на территории современной Мьянмы, на которых на санскрите было написано ("Шри со многими воротами"). Самые ранние из выявленных надписей монов относятся примерно к 600 годам нашей эры. Они были найдены в Пхрапатоне, где располагалась древнейшая из известных столиц монского государства Дваравати. Вообще моны оказали очень сильное культурное влияние практически на все народы Юго-Восточной Азии: кхмеров, бирманцев, тай (сиамцев), лаво, тямов, вьетов и т.п.

В рамках этой политической структуры к VII веку нашей эры объединились все моны. Дваравати было самым мощным их государством в IV-XI веках нашей эры. Столицей государства был Накхонпатом. Крупными городами были Татон и Лопбури (затем – Лаво). Это государство было обширным, но, не смотря на это, достаточно мобильным. За счёт отсутствия централизованного управления (отсутствовали единая оросительная система, общая казна и хранилище риса, государственный контроль над землёй). Было некое подобие соединённых штатов, законы в которых тоже могли различаться, но все они подчинялись столице. Вот, пожалуй, и всё, что достоверно известно о государстве Дваравати. Современные учёные, на основании получаемых археологических данных предполагают, что государство Дваравати действительно сложилось в бассейне Меклонга, скорее всего на рубеже нашей эры, причем оно и тогда носило то же название.

Хотя история и культура монов изучена и распространена достаточно глубоко, о государствах монов неизвестно фактически ничего! Попробую продемонстрировать, как учёные восстанавливают историю методом сопоставлений. Летописи разных веков рассказывают, что параллельно с Дваравати существовало еще одно, не менее древнее монское государство. В разные времена оно было независимо либо поглащалось Фунанью, либо Дваравати, но СУЩЕСТВОВАЛО. Источники дают ему разные названия Тоюань, Дуюань, Дулу, Нутоюань (страна киноварной реки), Читу (страна красной земли). Привязки к местности тоже нет ни в одном источнике. По описаниям страна Читу, названа так летописцами за красный цвет земли в ее столице. Соответственно, раз почва красная, то и вода реки протекающей по этим почвам должна иметь красный оттенок, а это название страны Нутоюань. Такие красноземные почвы преобладают на юго-востоке Таиланда, что, судя по приведённым маршрутам летописцев, соответствует расположению стран Дуюань и Дулу. В пользу этого предположения говорит ещё и тот факт, что одно из толкований названия Сиам восходит к санскритскому "шьяма" – коричневый, бурый; возможно, и тут речь шла о цвете почвы. Кроме того, столица Читу в одном китайском источнике называется Шицзу (Львиный город). Более того, в IX-X веках его название распространяется на всю страну, вытесняя старое название. Известно, что название древнего города на Менаме Лавапура (современный Лопбури) трактуется как город Львов, который в поздний период Дваравати стал столицей страны. Поскольку больше всего упоминаний, то есть самый большой след в истории оставили описания государства Читу, мы так и будем называть эту страну. В конечном итоге своей истории Читу, в поздние годы существования была поглащена государством Дваравати, которе изначально являлось его вассалом.
В 661 году нашей эры на севере Дваравати был основан город Харипунчайя (современный Лампул). Через два года в него прибыла дочь царя Лавапуры принцесса Чам Теви и стала править в нём. Основанное ею монское государство Харипунчайя просуществовало до XIII века. Образование нового государства пресекло дальнейшее распространение власти Дваравати на север. Со временем с юга Дваравати стала поджимать – индонезийская морская держава Шривиджайя. Которая просуществовала с VII до XIII веков, но не оставила после себя монументальных памятников, хотя контролировала обширные территории, в основном акватории проливов, морей и прибрежные территории, не вторгаясь в глубь суши. На восточные земли Дваравати, к 802 году начала претендовать, объеденившаяся под единой властью, Камбуджадеша. Правящей верхушке Дваравати под влиянием этих обстоятельств, пришлось переориентировать свою политику и обратиться от моря в сторону суши. Центр государства был перенесен вглубь его территории, в старую столицу Читу – Лавапуру. Изменилось и название страны её стали называть Лавапура или сокращенно Лаво (царство львов). Так последние 200 лет своего существования страна была в основном занята изнурительными, но бесплодными войнами с северным соседом – Харипунчайей, оборонительной борьбой на востоке против Камбуджадеши и эпизодическими набегами на ослабленного войнами с Наньчжао западного соседа – государство Пью в Бирме. Поскольку Шривиджайский флот не только контролировал Малакский и Зондский проливы, но и стал блокировать побережье Сиамского залива, судя по всему, Дваравати даже не совались в сторону юга.

Такая "военная" политика Лавапуры в 1000 году получила неожиданную развязку. Лично я такого весёлого момента в Истории ещё не встречал! Поэтому позволю себе занять время читателя этим эпизодом. Итак: как сообщают северо-таиландские летописи, в этом году царь Харипунчайи Трабака двинулся вниз по реке на Лавапуру. Царь Лаво – Учиттачаккавати, в свою очередь, выступил из Лавапуры навстречу противнику. Оба войска встретились на полпути и стали готовиться к битве. И в этот момент к стенам Лавапуры с юга подошел со своей армией и речным флотом Суджитта, князь Лигора (после смены названия Тамбралинга, к тому моменту было независимым, но под патранажем Камбуджадеша). Суджитта легко овладел лишенной гарнизона столицей Лаво. После возникшего замешательства первым трезво оценил обстановку Учиттачаккавати. Вместо того чтобы возвращаться к занятому врагом городу, он обошел войско Трабаки и стремительно двинулся на Харипунчайю. Трабака поспешил за ним, но опоздал. Царь Лаво первым достиг города и занял его. Отчаявшись, Трабака бросился обратно к Лавапуре в надежде выбить оттуда Суджитту, но и здесь потерпел неудачу. Дальнейшая его судьба неизвестна. Честно, долго смеялся! Очень похоже на игру "кто первый сядет на стул". Однако на этом движения в регионе не прекратились. Не прошло и двух лет, как сын Суджитты – Сурьяварман, вмешавшийся в борьбу за престол в Камбодже, был провозглашен камбоджийским царем. Царство Лаво и княжество Лигор как наследство Сурьявармана вошли в состав его новой империи. Видимо отголоски того сражения "на троих" не давали покоя Сурьяварману в течение всего периода его царствования (1002-1050). Он неоднократно пытался покорить Харипунчайю, но монам постоянно удавалось отстаивать свою независимость. В Южном же и Центральном Таиланде на протяжении более чем двух веков установилось кхмерское владычество.

Цивилизация кхмеров, зародившись ещё в самом начале нашей эры, наконец, вышла из тени на политическую арену. Именно эта цивилизация породила большие города, гигантские храмы, сложные ирригационные системы, а также обширные государства. В период с 650 по 1250 в государствах Юго-Восточной Азии были созданы замечательные произведения искусства и архитектуры, ни в чем не уступающие лучшим мировым образцам. Это был удачный период времени для цивилизации кхмеров, находясь по соседству с государством Линь-и кхмеры, видимо, не испытывали серьёзного давления с их стороны. Взоры правителей тямов были устремлены в сторону Китая, почему, мы уже говорили ранее. Так по утверждениям летописцев тех времён: "В начале VI века нашей эры князь Линь-и Сабхуварман предпринял неудачный поход на территорию современного северного Вьетнама. Войско Линь-И было разгромлено войсками династии Суй, которые вырезали войско Линь-и и захватили его столицу". В 618 году, в результате внутреннего переворота в Китае прекратила своё существование династия Суй. Ёе место заняла вновь основанная династия Тан. В 620, послы того, что оставалось от Линь-И, признали подданство перед Китаем династии Тан. С этого момента воинственность тямов немного поубавилась, в истории их цивилизации начался культурный подъём.

О значительных переменах в районе нижнего Меконга после завоевания кхмерами Фунани известно очень мало. Достаточно полные и надежные сведения по истории этой территории появляются только со времени основания в 802 году нашей эры, царем Джайяварманом II государства Камбуджадеша (в исторической литературе Ангкорская Камбоджа). В этом же году была заложена кхмерская столица в самом сердце джунглей, в районе Ангкора, на северном берегу озера Сап или Тон ле Сап – "Великое озеро" (современная Камбоджа). Выбор места был идеален! Озеро, в силу своих размеров, ломилось от рыбы, земли, при правильной ирригации давали до четырех урожаев в год. Джунгли вокруг это неиссякаемый источник древесины, да ещё в таком-то климате! В горном массиве Дангрэк, расположенном к северу, много камня и глины – основных строительных материалов. Кхмерам удалось создать, в прямом смысле слова, настоящий город-сад! В центре возвышался город-дворец, административное сердце страны, его окружали жилые и торговые строения, органично сочетавшиеся с обрабатываемыми угодьями, всё это было изрезано каналами.

Джайяварман II распространенил среди кхмеров культ бога-царя (девараджи), который лег в основу разработанной его преемниками разветвленной религиозной системы. На вершине горы была воздвигнута линга, и брахманы, ставшие верховными жрецами культа, посредством медитации стали отождествлять царя с Шивой, а линга стала вместилищем его священной души. Святилище, вокруг которого выросла столица, олицетворяло мифическую индуистскую гору Меру, центр мироздания, тогда как монарх в качестве «царя горы" объявлял себя владыкой вселенной. Храм строился как будущая усыпальница-святилище царя, который, закладывая его, оставлял надпись, предписывавшую потомкам продолжать эту традицию, а вместе с ней сохранять заведенный порядок – "дхарму". Тем самым правитель связывал воедино себя, своих пращуров и потомков в едином культе предков. Это веяние прижилось у кхмеров до крушения их империи.

Строительство крупных водохранилищ и системы каналов, которые стали основой процветания государства, начал Индраварман I (годы правления 877–889). При нем место естественных высот, откуда вселенский царь осыпал благодеяниями население своей миниатюрной вселенной, занимают рукотворные храмы-горы. Джаяварман IV (921-941) перенёс кхмерскую столицу в Чжок Гаргьяр (Кохкер), северо-восточнее Ангкора. Уже через три года Раджендраварман II (годы правления 944–968), возвратил ее обратно в Ангкор, который с тех пор оставался местопребыванием кхмерских царей вплоть до 1432, когда город был полностью заброшен.

Но, вернёмся к Сурьяварману I. Воевать он явно умел и это ему нравилось. Камбуджадеша расширялась, как на дрожжах: завоевание всей территории Дваравати, оставило в памяти потомков лишь воспоминание об этой цивилизации (восточное направление). Сурьяварман I подчинил себе все поселения малых народов вплоть до границы Китая (северное направление). Он отбил часть полуострова Малакка, входящую в настоящее время в состав Таиланда, у Шривиджаий (южное направление). И только на западном направлении не добился значимых результатов, Чампа была ещё не по зубам кхмерам.

Значительную часть населения Камбуджадеши, как и в других ранних государствах составляли моны. Моны проповедовали буддистскую культуру, которую переняли из Индии. Именно на землях Камбуджадеши в X-XII веках нашей эры культура монов столкнулась с кхмерской культурой, которая уже вполне оформилась. На эту смесь наложились культура Шривиджайа из Суматры, движущаяся с юга и культура тайского государства Нан Чао, движущаяся с севера из нынешнего южного Китая. Благодаря этой смеси зародилась новая цивилизация – тай, именовавшаяся в ангкорских хрониках сиамцами. Тай довольно быстро достигли высокого уровня культуры и общественной организации. Со временем тай стали играть важную роль в жизни ангкорского государства.

К началу XII века нашей эры кхмерская цивилизация и государственность достигли своей вершины. Сурьяварман II (годы правления 1113–1150), при котором строился Ангкорват, явившийся кульминацией развития храмов-гор, был самым могущественным монархом в истории кхмеров. Тем не менее, его нескончаемые войны против монов, тай, вьетнамцев и тямов в преграничных районах не дали устойчивых результатов. Его неудачный поход в Тьямпу привел к нескольким ответным ударам, во время одного из которых, в 1177, тямы неожиданно захватили и разграбили Ангкор. Спустя годы Джайяварман VII (годы правления 1181–1219) в ответ оккупировал в 1203 году их страну и удерживал ее до конца своего правления.

Джайяварман VII, последний из Великих строителей, осуществил самый экстравагантный строительный проект за всю кхмерскую историю. Он перепланировал столицу, сделав ее меньше по размеру, но одновременно превратив в укрепленный город Ангкор-Тхом. В центре города возвышался храм Байон, а по периметру были сооружены монументальные ворота с башнями, увенчанными гигантскими головами с четырьмя колоссальными лицами. Это уже было время экспансии буддизма махаяны: в центральном храме Ангкор-Тхома находилось изображение Буддараджи – царя как воплощения Будды, а в радиально расположенных храмах размещались изображения с именами высших придворных вельмож Джайявармана, которые таким образом приобщались к процессу его обожествления. После его смерти внутри страны начался раскол, связанный с религиозными вопросами.

С XI века нашей эры начинает сказываться авторитет цейлонской (ланкийской) ветви буддизма. Эта ветвь буддизма – хинаяна (тхеравада) – постепенно вытеснила махаяну и индуизм из Бирмы, Таиланда, Камбоджи и Лаоса. Факт религиозной борьбы и противопоставления политики двора общим массовым тенденциям привел к ослаблению империи. Положение в верхах было неспокойным. Насколько можно судить, Джаяварман VIII пришел на трон (как и ушел с него) путем переворота; страна погрузилась в пучину религиозной борьбы, ослаблявшей империю.

Размеры империи к 80-м годам XIII века были огромны, но все кхмерские силы были брошены на борьбу с монгольской угрозой, надвигавшейся на кхмеров с Востока. Этим воспользовались подвассальные народы на других рубежах Камбуджадеши. Самыми серьёзными из них были племена тайских князей со своими дружинами в верховьях Чао-Прайи. Там, начиная с 50-х годов XIII века, они концентрировались вытесняемые монголами из района империи Дали (в Юньнани), вместе со своим народом. Сориентировавшись в ситуации, они начали вытеснять остатки кхмерских гарнизонов из городов средней Чао-Прайи, где образовали своё государство Сукхотаи. Когда же во время борьбы с монголами в 1283-1287 годах восстановило свою независимость монское государство Лаво, начавшийся распад империи стал очевиден. И хотя кхмеры в тот период были ещё сильны (тай и лаво терпели тяжёлые поражения), бороться на два таких серьёзных фронта кхмеры долго не могли. Единственное, что сумели распространить кхмеры на всю территорию своей империи бесповоротно – это буддизм тхеравады, который оказывал теперь влияние на тайские и лаосские княжества.

Вообще вторжение монголов в этот регион в XIII веке был переломным для всей Юго-Восточной Азии. Силы, направленные на поддержание власти императоров были обращены на борьбу с монголами и народами, мигрировавшими от монголов, путём захвата других более слабых, чем монголы, государств. Угнетаемые народные массы почувствовали отсутствие пресса со стороны власти. Упадок империй наблюдался в это время и в Пагане – первом бирманском государстве, просуществовавшем с 1044 по 1287 года нашей эры. 
На ряду с этим строительство огромных храмов и развитие ирригационных систем требовало от государств беспрерывной поставки подневольных рабочих и солдат. Особенностью региона Юго-Восточной Азии является немногочисленность человеческого ресурса, поэтому выдержать такую политику, государства долго не могли. К концу XIII века нашей эры в Ангкоре и Пагане новые грандиозные сооружения уже не строились. Паган распался, в конце XIII века нашей эры (в 1287 году) еще до нашествия монголов. Расположенный в засушливой зоне Бирмы, своим существованием он был обязан оросительной сети Чаусхе и был так расположен на реке Иравади, чтобы держать под контролем ирригационные объекты ниже по течению. Падение его было связано главным образом с утратой контроля за Чаусхе, то же произошло и с восточно-яванским государством Сингасари в 1293 году. В самой же Камбуджадеше, к 30-м годам XIV века уже Камбоджи, раздираемой внутренними войнами кхмеров, тай и лаво, на троне, после периода безвластия, оказался человек "из низов", правитель Чай (1336-1340). Он стал основателем новой царской династии.

Повсюду в Юго-Восточной Азии на месте полиэтнических империй в XIV-XV вв. возникли меньшие по размерам, но более высокоразвитые по своей социальной организации моноэтнические феодальные государства. Не избежала этого и Камбоджа. Из внутренних войн она вышла в явном убытке: откололись тайское государство Сукхотай; северное тайское княжество Ланнатай; тайское княжество Лопбури на юге; буддийские государства народа лао – Чиенгмай, Лангсанг.
После полного монгольского завоевания Китая, примерно к 1280 году нашей эры, северные тайские государства выросли в размерах, а города Сукотай и Ланнатай вышли на лидирующие позиции в регионе. Лао и тай переняли у монов и кхмеров многие производственные достижения, что способствовало развитию производительных сил их новых государств, вместе с тем они принесли свою производственную организацию, значительно отличающуюся от имперской, постороенной на угнетении.

История государства Сукхотай (дословно Рассвет счастья), основой которого стал одноимённый город, началась ещё в XIII веке. В 1238 году кхмерский император Индраварман II (1218–1243),стремясь заручиться поддержкой тайского вождя Па Мыанга, княжившего в Мыанграте, выдал за него замуж свою дочь Сикхарамахадеви и пожаловал ему титул Камратен Ань Шри Индрапатиндрадитья, ставший его именем. Данная мера, однако, не обеспечила лояльности тайского князя. Вступив в союз с другим тайским князем, Банг Клангом (правителем вассального княжества Бангъянг), Па Мыанг начал освободительную войну против кхмеров. Быстро овладев Саванкалоком, вторым по значению городом на среднем Менаме, союзники двинулись на Сукхотай (резиденцию кхмерского губернатора) и в том же году взяли его штурмом. В завоеванной столице Па Мыанг передал полученный от Кхмерского императора титул Банг Клангу, который под сокращенным именем Шри Индрадитья стал основателем династии сукхотайских королей. И хотя полной независимости тай не добились, они сумели основать собственное, подвассальное Камбуджадеше, княжество. Политическая история государства Сукотай последующего сорокалетия освещена в источниках крайне слабо. Ясно только, что Шри Индрадитья и пришедший ему на смену его старший сын Пан Мыанг продолжали борьбу с кхмерами и в то же время подчиняли себе соседние мелкие тайские и тайско-монские княжества.

Первая дошедшая до нас надпись на тайском языке датируется 1292 годом и принадлежит преемнику Пан Мыанга, его младшему брату Раме Камхенгу (1275-1318). Ко времени составления этой надписи Сукотай – уже могущественная держава, простирающаяся от верхнего Меконга до Малаккского полуострова, расцвет которой связан всё с той же ролью личности в Истории! Эта личность Рама Камхенг. Надпись сообщает, что кроме покорения страны кхмеров он нанес тяжелый урон также индонезийской империи Шривиджайя и бирманскому государству Паган, которые в то время также находились в кризисном состоянии. В начале 80-х годов XIII века Рама Камхенг установил протекторат над Южной Бирмой. В 90-х годах XIII века, по-видимому, оккупировал весь Малаккский полуостров. Дальнейшее его наступление на юг было приостановлено только прибытием в 1295 г. к его двору монголо-китайского посольства с категорическим требованием прекратить войну со Шривиджайей. На востоке в державу Рамы Камхенга вошла большая часть современного Лаоса. Основную массу новых подданных Рамы Камхенга составляли моны, в отношении которых он проводил политику, направленную на постепенное слияние их с тайским населением. На первых порах (в 80-90-х годах) он пошел даже на восстановление старого монского государства Лаво, правда в сильно урезанных границах (левобережье нижнего Менама с центром в Лопбури).

Дипломатический талант Рамы Камхенга ничуть не уступал его военным и политическим способностям. Он так же хорошо ориентировался в международной обстановке, как и во внутренних делах завоевываемых земель. Между тем эта обстановка была весьма сложной. Главным ее фактором в тот период являлось окончательное объединение Китая монгольской династией и начало китайско-монгольской экспансии на юг. На протяжении последней четверти XIII в. китайско-монгольские войска с переменным успехом вторгались в Северный и Южный Вьетнам, Камбоджу, Индонезию, Бирму и Северный Таиланд. В 1282 г. (т. е. через год после вторжения монгольских войск в Чампу) в Сукхотай и в недавно вновь получившее независимость Лаво прибывают послы Хубилай-хана. Их требования всюду были стандартными: признание власти монгольского императора и уплата дани. Оба государства оставили эти посольства без ответа. Через год, монголы вторгаются в Камбоджу и начинают свой второй поход против Паганского царства. Оба царства в конечном итоге отражают вторжение, но это изнуряет их настолько, что повторного вторжения они бы не вынесли. Поэтому в октябре 1285 года Камбоджа и Паган направляют к Хубилай-хану посольства с признанием своей вассальной зависимости и данью. Такая же ситуация и в Бирме, но она не стала признавать зависимость от Хубилай-хана. Повторный удар монголов в 1287 году закончился захватом территорий Бирмы и Пагана и присоединения их к монгольскому государству. Теперь границы империи Чингизидов вплотную подошли к Сухкотай.

Это не очень радовало Раму Камхенга и в том же году, в рамках подготовки к борьбе с монголами, он выступает инициатором заключения тройственного союза молодых тайских государств – Сукхотай, Чиангсена (правитель Менграй) и Пайао (правитель Нгам Мыанг). Это были единственные в Индокитае государства еще не признавшие власть монголов. При этом Пайао, было небольшое княжество, возникшее в конце XI века, и его участие в союзе было скорее политической вывеской, которая давала видимость объединения тай против монголов. Реальное усиление оно не могло принести при всём своём желании. Скорее всего, это был политический ход для привлечения под единые знамёна государства князя Менграя (1259-1317), ядром которого было древнее тайское княжество Чиангсен. По своему развитию оно, в тот период, повторяло путь развития Сукхотай, быстро расширяясь за счет пришедшего в упадок монcкого царства Харипунчайя. Уже на второй год своего правления Менграй основывает город Чианграй и переносит туда столицу. Затем, постепенно продвигаясь на юг, он овладевает все новыми кусками Харипунчайи. Выгода Менграя в таком союзе заключалась в том, что можно было не ожидать удара в спину со стороны Сукхотай. После заключения союза Менграй вновь обращается к своим планам завоевания Харипунчайи, но теперь он явно бережет свои войска и вместо прямого натиска прибегает к хитрости. Он использует глубокое недовольство населения угнетением императора. При помощи высокопоставленного агента, на службе у царя Джибы, доводит страну до народных бунтов, и в 1292 года, после короткой осады, занимает столицу Харипунчайи – Лампун. Последний монский царь бежал в крепость Лампанг, откуда попросил помощи у Хубилай-хана, который оберегал своего вассала, и в том же году в государство Менграя, со строны завоёванной Харипунчайи, вторгаются монголы.
Рама Камхенг вновь проявляет свой дар дипломата. Он признаёт зависимость от Хубилай-хана и посылает ему дань, кроме этого он позволяет царю Джибе поселиться в Питсанулоке, на территории Сукхотай. Этот шаг был сделан в пользу Менграя и в 1293 году монгольские войска покидают Харипунчайю. Однако тай не торопятся оставлять эту страну. Раме Камхенгу самому приходится ехать в Орду для объяснений, однако переговоры не приносят ему удовлетворения и уже в 1295 г. сукхотайский посол в Китае получает от нового императора Тэмура категорический приказ прекратить войну со Шривиджайей. Но приказ Тэмура явно запоздал, так как к этому времени, весь Малаккский полуостров уже подпал под власть Сукхотай. В следующем году, после консультации со своими двумя союзниками, Менграй основывает новую столицу – Чиангмай (Новый город). Такое название получило и государство Менграя (иногда встречается под названием Ланнатаи – Миллион рисовых полей таи). Под этим названием новое северотайское государство существовало до XVIII века.

Положение таиских государств стабилизировалось настолько, что в 1297 году Менграй включается в борьбу, против монгольского господства, которую уже вели бирманцы и шаны. Войска Чиангмая вторгаются в княжество Чиенгрунг на бирмано-китайской границе, в ответ на это Китай, в котором правили монголы, направляет сюда карательную экспедицию, Но уже в 1298 году, силами трёх народов, монгольским завоевателям приходится перейти к обороне, а затем и к отступлению. Последний набег монголов на Бирму и Чиангмай, был отбит силами Чиангмая. Армия Менграя развеяла в этом регионе миф о несокрушимости монголов. От такого союза выиграл и Рама Камхенг, он перестал платить дань Китаю.
Талант Рамы Камхенга позволил ему огранизовать своё государство так, что таиская и монская знать смогли объединиться в один правящий класс, что позволило избежать этнических междуусобиц. Сам Рама Камхенг осуществлял руководство в столице Сукхотай и на граничащих с ней территориях. Вокруг этого "домена" (космического центр мира) располагались (согласно представлениям "царей горы") четыре удельных княжества, соответствующих четырем сторонам света: Саванкалок (на севере); Питсанулок (на востоке); Пичит (на юге); Кампенгпет (на западе). В этих княжествах правили сыновья короля. Остальную часть державы Сукотай составляли вассальные княжества, власть в которых не носила этнический характер, могли править таиские, монские или малайские вассалы. Они платили чисто символическую дань. Взамен, за свободу, Рама Камхенг требовал от вассалов обет на соблюдение только трёх правил: оказание военной помощи королю, по первому требованию; не вести междоусобных войн и не препятствовать движению торговцев по всей территории державы.

Закрепление таи, как нации происходило как раз во времена Рамы Камхенга и Менграя, поскольку оба государства развивались примерно по одному сценарию, когда таиские крестьяне платили за свою свободу кровью, сражаясь под управлением своих князей. Население же захваченных территорий либо платило дань и не имело равных с таицами гражданских прав, либо, за поддержку своих завоевателей получали статус свободных (таи) и равные с ними права. Второй путь был выгоднее, что и обеспечивало быстрое слияние таицев с мон-кхмерами и малайцами. Цементирующую роль в становлении нового общества играла практически единая религия у всех народов данного региона – хинаянский буддизм.

В буддийском государстве Сукхотаи правителя не почитали как девараджу, не обожествляли. Считалось, однако, что он воплощал в себе общинную этику и справедливость. Правители, в свою очередь, проявляли уважение к буддийской монашеской общине, заботились о ее процветании. Рама Камхенг, согласно надписи 1292 года, соединил в себе величайшего знатока тхаммы (религиозного долга) и носителя бун (благочестия).

Не смотря на то, что государство просуществовало примерно 150 лет, самые яркие моменты в его Истории приходятся на период правления Личности – Рамы Камхенга. Империя Рамы Камхенга держалась, по сути, на его авторитете и заслугах его политики, но после его смерти, при его сыне Ло Таи (1318-1347), держава Сукхотай быстро проявляет признаки упадка. Уже в начале правления нового короля от державы начинают отпадать переферийные области: Южная Бирма, войска которой нанесли вторгнувшейся туда армии Ло Таи тяжелое поражение; княжества на территории нынешнего Лаоса и ряд княжеств Южного Таиланда. В момент вступления на трон сына Ло Таи, Лю Таи (1347-1370), под властью сукхотайского правителя остался лишь осколок прежних владений – собственно княжество Сукхотай. Но такой стремительный распад государства, был связан не только с уходом из Истории сильной личноти, но и в силу исторических обстоятельств, в которых при крушении старой государственности кхемров и внешней угрозы для её оставшихся осколков, со стороны монголов, необходима была личность, сумевшая объединить эти осколки для предотвращения внешней угрозы. Алгоритм "примирения-подчинения" подошёл и к соседним, более слабым государствам. Однако как только внешняя угроза пропала перед обществом встали новые задачи, решение которых оказалось не под силу преемникам Рамы Камхенга.

Свято место пусто не бывает. Во время дробления одной империи, на юге региона уже зарождалась новая сила, пришедшая на смену Сукхотаю и объединившая большую часть Таиланда в королевстве Аютайя. За сто лет до правления Менграя, в 1159-1187 годах в небольшом тайском княжестве Чайпракан (современный Мыангфанг) на севере Таиланда правил князь Чайсири. Он был вассалом своего дяди, Промарата. Промарат был сорок третьим князем Чиангсена, самого древнего из тайских княжеств. От этого княжеского рода вели свое происхождение не только все правители Чиангсена, а после Чиангмая (Ланнатаи), но и Сукхотай, и Пайао. В 1187 году, после опустошительного набега шанов, Чайсири принимает решение сжечь свой город и уходит со своим народом в верховья Менама, город Вангъянг. Здесь он, однако, не задерживается и, оставив княжить своего сына Махачайчана (отца Шри Индрадитьи, основателя Сукотай), переходит в Камленгпет. Но и это место оказывается лишь временным пристанищем. Чайсири тянуло дальше на юг, и вскорее он прочно осел со своей армией, в старинном монском центре Наконпатом, бывшей столице государства Дваравати. 

К XIV веку в Наконпатоме правил один из его потомков – Чайсири II, который, вступив в брак с дочерью монского правителя княжества Утонг, объединяет по праву наследования оба владения. В 1347 году, пользуясь замешательством при вступлении на трон Лю Таи, он их значительно округляет, а в 1350 году, основывает в стратегически выгодном месте, на острове при слиянии Менама и Пасака, новую столицу – Аютайю и принимает титул короля и новое имя – Рама Тибоди I.

Основной целью Рамы Тибоди I (1350-1369) было создание феодального государства с чёткой структурой закреплённой законами. Если Рама Камхенг судил лично, опираясь, по всей видимости, на обычное право и собственное правосознание, то Рама Тибоди I приступает к созданию кодифицированного права – письменного законодательства. При Раме Тибоди I в регионе началась серия войн, направленных в основном на захват и угон в рабство населения с вражеской территории. Человек стал товаром! Но в отличие от рабовладельческих государств в Старом и Новом Свете, здесь пленники получали от государства землю, а иногда даже скот и инвентарь для ведения хозяйства, но юридически они были не свободными, как коренные жители страны, а своего рода рабами короля. Таких рабов король мог подарить своим феодалам и они, согласно законам Рамы Тибоди I не обладали правом собственного выкупа. Но феодалам было этого мало, так как, заполучить военнопленных было хлопотливым занятием, надо было вести войну, которая приводила к потерям и среди своего свободного народа. Проще было закрепостить свой народ. Это было сделано в завуалированной форме и закреплено в законе о военной службе, суть которого была в том, что все, достигшие 18 летнего возраста мужчины поступали на двухлетнюю службу к феодалу, в случае отсутсвия боевых действий солдаты использовались как разнорабочие на бесплатной основе. Были разработаны и механизмы "закрепления" крестьян и простых людей правящим слоем. Это привело к обострению классовых противоречий в Аютайе, и в конечном итоге к крестьянским бунтам. После их подавления Рама Тибоди I издаёт закон о "разбойниках" и к концу своего правления, в 1366 году переиздаёт его в новой редакции.

Вообще же, организация государственной власти в королевстве Аютайя в первый век его существования, как и в Сукотай, была довольно примитивна. В центре государства находился королевский домен (земли, окружающие столицу – Аютайю). Вокруг него были расположены четыре так называемые внутренние провинции: Лопбури или Лаво (на севере), Пранатом (на юге), Супанбури (на западе), Наконнайок (на востоке). В них правили ближайшие родственники короля. Дальше распологались провинции, где правили обычно лояльные королю представители местной знати, в приграничных районах находились вассальные княжества. Прочность и целостность такого государства зависела целиком от личного авторитета и военной силы правящего короля. Рама Тибоди I понимал, что при такой структуре один сильный удар извне или обширное внутреннее волнение народа легко раздробит Аютайю на множество, независимых друг от друга владений и стремился укрепить связи своего государства при помощи законотворчества.

Правители Сиама не остановились только на закрепощении населения, необходимо было "скреплять" и правящий феодальный класс, на поверхность выходят и национальные мотивы. Уже во второй половине XIV века в Аютайе начали действовать четыре министерства (куна), во главе которых стояли чиновники с чисто тайскими титулами, совпадавшими с названиями министерств: 1) кун На – министерство земледелия; 2) кун Кланг – министерство финансов; 3) кун Вант – министерство двора, выполнявшее также судебные функции; 4) кун Мыанг – министерство внутренних дел. Хитрость заключалась в том, что теперь контроль отдельных отраслей имел не территориальную принадлежность, а сосредотачивался в руках центра.

В XV веке централизация власти в королевстве получила дальнейшее развитие и увенчалась в середине столетия реформами короля Боромотрайлоканата (1448-1488), которые законодательно оформили систему сиамской феодальной государственности. Законы, принятые в 1450- 1454 годах, действовали до конца XIX века. В законах Боромотрайлоканата чувствуется влияние Камбоджи, на которую оказала сильное влияние индийская культура. Это прослеживается и по заимствованому, ещё со времён Камбуджадеши, курсу на обожествление короля, начавшемуся в середине XV века, который был принят не без влияния культа девараджи (бога-царя), существовавшего в Ангкорской Камбодже.

Однако аютайская монархия не была самодержавной деспотией, королями Аютайи были придуманы законы, ограничивающие собственную власть, в глазах народа! Восходя на трон, сиамский король, как пионер, торжественно обещал 26 пунктов, которые, по сути, не ограничивали его ни как! Вот они: 1) предоставлять блага тем, кто их заслуживает; 2) соблюдать чистоту совести, тела и слова; 3) не жалеть богатств, которые он раздает; 4) быть честным; 5) быть вежливым и не упрямым; 6) исполнять предписания религии, чтобы преодолеть свои недостатки; 7) не впадать в гнев; 8) не причинять зла своему народу; 9) быть терпеливым; 10) всегда идти по пути справедливости; 11) заботиться о развитии производства; 12) заботиться о нуждах народа; 13) добиваться, чтобы его любили; 14) подыскивать кроткие слова, чтобы его любили; 15) заниматься образованием своей жены и детей; 16) поддерживать хорошие отношения с чужеземными странами; 17) поддерживать членов королевской семьи; 18) развивать земледелие, распределяя зерно, сельскохозяйственные орудия и скот; 19) заботиться о счастье народа; 20) уважать ученых и поддерживать их; 21) заботиться о счастье животных; 22) запрещать людям вести плохую жизнь и направлять их на хороший путь; 23) помогать беднякам, не имеющим профессии; 24) советоваться с учеными, чтобы точно знать хороший и плохой путь; 25) с полной ясностью духа изучать науки; 26) подавлять в себе малейшую алчную мысль. Любой из этих пунктов трактуется, как угодно королю.
Но все это было лишь витриной сиамской монархии. Сущность же ее заключалась в тщательно продуманной, всеохватывающей иерархической организации правящего класса, главной задачей которой было подавление эксплуатируемых масс (крестьян и ремесленников), а вспомогательной – обуздание отдельных феодалов, которые свои личные интересы противопоставляли интересам феодального государства в целом. Для решения этих задач был создан сложный административный аппарт, который обрёл бюрократические формы, для реализации исполнительной власти, в то время как правители не были, уже "отцами народа", они были девараджами "царями горы", и занимались управлением своим королевством через законотворчество. Но одних законов не хватало, чтобы удержать под контролем такое большое государство, да и примеров из ранней истории у Боромотрайлоканата было предостаточно, нужна была какая-то сверхидея! И дальновидный монарх отводит главенствующую роль в контроле населения буддийской сангхе – религиозной организации, которая от лица "девараджи", то есть божества, устанавливает моральный контроль над населением государства. Опираясь на древние традиции индуизма-брахманизма, и новые тенденции принесённые буддизмом тхеравады, сангха, под своими знамёнами, создавала однородное общество, подчиненное ей, а через неё "деварадже", как богу, на основе морально-этических принципов и укрепления через них буддийского государства. Это привело к двум важным опорным моментам: 1) религиозная деятельность буддийских монастырей (ватов) создала для господствующего класса "готовую к употреблению" массу подданных правителя, обязанных выполнением безвозмездных работ на государство, в силу религиозных принципов, эпоха палок и деспотизма власти прошла, народ ощутил это преимущество; 2) на основе идеи о буддисском государстве как символе единства "свободных" (от гнёта) таи, король мог свободно вести наступление на соседние государства. Такое простое "хитросплетение" оказалось под силу именно Боромотрайлоканату в силу его исторических корней, он был выходцем, по клану матери, из знати Сукхотаи, и был хорошо знаком как с обычаями северных тайских земель (мыангов), так и индийскими доктринами организации государства. Княжество Сукхотай же в 1438 году из вассального государства превратилось в составную часть государства Аютия, как одна из полноправных мыангов. 
И вот, не без помощи государства Сукхотай мы плавно перешли от внутренней политики государства Аютхая, к его внешней политике. А поскольку, я надеюсь, понимание читателя о внутренней силе единения королевства Аютхая, скрепившем его более чем на 400 лет, получено, перейду к историческим фактам внешней политики. Поскольку ярким королём Аютхаи, после Рамы Тибоди I был именно Боромотрайлоканат, то с периода его царствования я и поведу рассказ.

Так вот! Проводя политику объединения северных и южных земель, Боромотрайлоканат считал самым сильным конкурентом северного соседа государство Чиенгмай. Ещё со времён тройственного союза, о котором я рассказывал раньше, оно было постоянным союзником княжества Сукхотай, с завидным постоянством восстававшем, желая быть независимым. Жители некогда могучей страны Сукхотай не могли смириться с поражением в семилетней войне с Аютхаей (с 1371 по 1378 года). Сукхотаю помогал в той войне король Чиангмая Куэн (1367 – 1385). Когда, в период правления короля Бороморчи I, часть территории княжества, после победы, была присоединена к Аютхае. Остальная же часть стала подвассальным княжеством капитулировавшего короля Таммарача II. Однако, потомков Таммарачи II в 1438 году, грубо отстранили от власти окончательно, и территория Сукотай была полностью поглащена Сиамом. Мудрый Боромотрайлоканат перенёс свою столицу в Питсанулок (1463-1488), для постоянног надзора за этим регионом, который продлился 25 лет. Это сдерживало открытые восстания, но настроения подданных были явно сепаратистские. Для окончательного устранения такого настроя королю пришлось прибегнуть к религиозной хитрости. Хорошо зная обычаи северных земель и их религиозность, король, в 1465 году (впервые в истории Юго-Восточной Азии!), уходит от власти на сезон дождей в монастырь (ват). Такой религиозный настрой правителя не только погасил огонь непримирения, но и поднял его авторитет в северных районах. Шаг был настолько неординарным и дальновидным, что авторитет правителя поднялся и среди простого населения соседних буддийских государств. Постоянная "братская помощь" зависимым северным землям королевства Аютхая не могла оставаться безнаказанной и из своей новой столицы, Боромотрайлоканат вёл борьбу с Чиангмаем, всё время своего правления. Падение к середине XV века нашей эры Ангкора, а вместе с ним окончание существования, как независимого государства Камбоджи, позволило Боромотрайлоканату сконцентрировать свои силы на северном направлении. Этому способствовала и раздробленность Бирмы, охваченной междуособными войнами. Но завоевать и покорить Чиангмай ему так и не удалось! И в 1488 году он умирает в возрасте пятидесяти семи лет. Один из трёх его сыновей Рама Тхибоди II, наряду с продолжением войн с Чиангмаем (Ланна) занимался установлением контактов с европейцами, в частности с португальцами, у которых была перенята технология изготовления оружия. С этого момента, в истории Юго-Восточной Азии, внешний возбудитель – иностранные подданные, играл не маловажную роль, порой даже влияя на политику того или иного государства в регионе. Но это было отнють не внешнее вторжение, а политические авантюры с целью получения материальных выгод одним человеком или целым государством.

Имперские амбиции соседа Аютхаи – Бирмы, вплоть до сороковых годов XVI века, были не опасны для Сиама, ввиду её внутренней раздробленности на мелкие феодальные владения. Но после того как к 1540 году бирманский король-полководец Табиншветхи объединил Южную и Центральную Бирму со столицей в Хантавади (Пегу), эта угроза стала вполне реальной. Реализация территориальных претензий Бирмы и повышение её материальной составляющей становится лишь вопросом времени. Пристально наблюдая за событиями в Сиаме, Табиншветхи лишь выбирал удобный момент для нападения. И такой момент вскоре наступил. Это было время, когда в результате дворцового переворота власть в Сиаме перешла к Маха Чакрапату.

Воспользовавшись, в качестве предлога, незначительным пограничным инцидентом, Табиншветхи в начале 1549 года вторгся в Сиам с армией, которая, насчитывала 300 тысяч пехотинцев, 3 тысячи конников и 700 боевых слонов. Быстро захватив юго-западные города Канчанабури и Супанбури, он в июне 1549 года подошел к стенам Аютаи. Осада продолжалась около четырех месяцев. Несмотря на еще малый опыт правления государством, Маха Чакрапат, тактикой внезапных вылазок и разгромом небольших групп вражеской армии, сумел организовать упорное сопротивление. Он возглавлял вылазки лично, а победы, хотя и мальенкие укрепляли его авторитет и поднимали дух его войска. В одном из таких сражений погибли его жена – королева Сурийотаи и её дочь, прикрывая отступление короля.

Овладеть столицей Сиама бирманские войска так и не смогли, а многочисленность армии вскоре стала отрицательным фактором для них, так как запасы продовольствия были исчерпаны. К тому же с севера на них надвигался вспомогательный корпус зятя короля – Маха Таммарачи. И бирманцы, с целью сохранения боеспособности своей армии, для следующего удобного случая, начали отступление. В одном из арьергардных боев бирманцам удалось взять в плен Маха Таммарачу и старшего сына короля, принца Рамесуана. Это позволило Табиншветхи в последовавших переговорах в обмен на возвращение пленных потребовать двух белых слонов и беспрепятственного пропуска к границе. Так окончилась первая большая сиамо-бирманская война. В целом исход ее был благополучен для Сиама, несмотря на то, что бирманцам помогал камбоджийский король Чандараджа, нанесший в том же, 1549 году удар по восточным районам Сиама. В качестве репрессии Маха Чакрапат совершил в 1551 году поход против Камбоджи.

После смерти Табиншветхи, в Бирме наступил политический хаос, однако это не успокоило Маху Чакрапата. Сразу после отступления бирманских войск он решил модернизировать оборонительные сооружения Аютхаи и заменил земляной вал, созданный Рамой Тибоди I, кирпичной стеной (строительство закончилось в 1550 году).

В 1552 году, благодаря появлению судов нового типа, был значительно увеличен речной флот Сиама. Помятуя об ужасе, наводимом на его солдат, ударными группировками слоновьей армии бирманцев, Маха Чакрапат создаёт собственную такую группировку. По сведениям летописцев, за 1550- 1562 года было поймано и обучено для армии около 300 слонов.

Тем временем новый правитель Бирмы, Байиннаун, объединил к 1555 году под своей властью все бирманские земли. Сразу же после этого он начал завоевание соседних земель. В апреле 1556 года войска Байиннауна захватили Чиангмай. Король Чиангмая Мекути признал себя вассалом Бирмы. Попытка короля Лаоса в 1558 году выбить бирманцев из Чиангмая не увенчалась успехом, опасаясь бирманского продвижения, Сиам и Лаос заключили в 1563 году оборонительный союз.

Осенью 1563 года Байиннаун потребовал у Маха Чакрапата подарить ему двух белых слонов (из семи, которыми в то время владел сиамский король). Это была, в сущности, традиционная дань индокитайскому феодальному "этикету" ведения войн. Получив отказ, бирманский король вторгся в Сиам через чиангмайскую границу. Северные города Кампенгпет, Сукотай, Саванкалок, Пичай не могли устоять против объединенной бирманочиангмайской армии и капитулировали один за другим. Последний сиамский центр на севере – Питсанулок также продержался недолго из-за голода и начавшейся эпидемии. Его правитель Маха Таммарача, в свое время посадивший Маха Чакрапата на престол, теперь принес присягу бирманскому королю и вместе со своей 70-тысячнойармией присоединился к войску победителя, открыв ему путь на сиамскую столицу. Политический расклад, в этот раз был на стороне бирманцев: лаосский король отказался помогать Сиаму, по надуманной причине, южные князья Аютхайской империи сами претендовали на трон, ещё со времён последнего дворцового переворота, а участие португальских наемников в этой войне на стороне сиамцев нейтрализовалось их участием и на другой стороне. Оказавшись в политической изоляции, Маха Чакрапат не мог долго сопротивляться и когда артиллерия Байиннауна начала обстрел столицы, Аютхая капитулировала. Согласно условиям мирного договора от 1564 года, вожди оборонческой группы – наследный принц Рамесуан, первый министр Пья Чакри и генерал Пья Сунтон Сонгкрам были выданы бирманцам в качестве заложников. Сиам обязался платить Бирме ежегодную дань – 30 слонов и 300 катти (около 180 кг) серебра. Бирманцы получили право собирать пошлины в Мергуи – тогда главном торговом порте Сиама на Андаманском море. А вместо двух белых слонов пришлось отдать четырех.

Главной же потерей явилось то, что Северный Сиам бывшее королевство Сукхотай, практически стал независимым от Аютхаи, правда, остался подвассальным Бирме.

В конце 1566 году аютайцы в союзе с лаосцами, попытались вернуть Сукхотай, предприняв нападение на Питсанулок, которое, было отбито с помощью быстро подошедших бирманских войск. В 1568 году, воспользовавшись отсутствием Маха Таммарачи, отправившимся в Бирму, аютхайцы напали на Кампенгпет и похитили жену Маха Таммарачи с детьми. Это событие послужило поводом для новой сиамо-бирманской войны. В декабре 1568 г. большая бирманская армия осадила Аютхаю. В следующем месяце умер престарелый король Маха Чакрапат, и на сиамский трон взошел его сын Махин – бездарный дипломат и такой же военачальник. Фактически обороной столицы руководил талантливый генерал Пья Рам. Чтобы избавиться от такого противника, Байиннаун пообещал снять осаду, если Махин выдаст его. Махин тут же пожертвовал своим полководцем, а Байиннаун, вместо того чтобы казнить Пья Рама, осыпал его милостями и приобрел нового способного генерала. От Аютхаи он, разумеется, не отступил.

В руководстве обороной Аютхаи между тем наступила полная дезорганизация. В мае 1569 года Махин казнил последнего умелого полководца – своего брата принца Си Саварачу. Город держался только стойкостью рядовых воинов и надеждой на то, что скоро начнутся летние дожди и бирманский лагерь будет затоплен в результате разлива Менама. Байиннаун, однако, тоже не забывал об этой угрозе. Он ускорил дело не прямой атакой, а очередной хитростью. Воздействуя как личным обаянием, так и материальными благами, он убедил Пья Чакри (взятого заложником в 1964 г.) сыграть роль "троянского коня" в аютхайском лагере. В августе Пья Чакри появился в Аютхае якобы как беглец из бирманского плена и быстро взял дело обороны в свои руки. В наиболее уязвимых местах он поставил преданных ему людей, и они в день штурма пропустили бирманцев в город. 30 августа 1569 года Аютхая пала. Король Махин, вся его семья, большая часть феодальной верхушки и многие тысячи рядовых сиамцев были угнаны в плен. Стены Аютхаи были снесены. В городе осталось всего 10 тысяч жителей (из 100 тысяч). 
В ноябре 1569 года Байиннаун посадил на сиамский трон Маха Таммарачу, который должен был править королевством под присмотром бирманских чиновников и при помощи 10-тысячногобирманского войска. В стране был введен ряд бирманских законов и обычаев, в частности летосчисление с 638 года (сохранилось в Сиаме до XIX века). В качестве гарантии верности Маха Таммарачи, Байиннаун держал при своем дворе заложниками двух его сыновей, Наресуана (в возрасте 14 лет), будущего национального героя Сиама, и Экатхотсарота. Где они получили военную подготовку, одну из лучших в Юго-Восточной Азии. В 1571 году бирманцы, убедившись в лояльности Маха Таммарачи, позволили Наресуану вернуться в Сиам. Отец доверил ему присматривать за северными владениями, назначив его правителем Питсанулока, где Наресуану пришлось воевать с Камбоджей. Одержав несколько побед в столкновениях с камбоджийской армией, он, однако, смог убедиться, что сиамская армия по вооружению и подготовке существенно уступала бирманской и не смогла бы с ней сражаться на равных. Поэтому он набрал новую армию из добровольцев и начал её переподготовку по всей стране, его отец, в это время, укреплял столицу и северные города. Это вызывало раздражение у Бирмы, но не приводило к действиям. В 1584 году, когда все приготовления были завершены, Наресуан с разрешения отца объявил об окончании вассальной зависимости по отношению к Бирме. Бирманцы немедленно напали на север Сиама, и Наресуан встретил их тактикой выжженной земли, уничтожив поля и, либо уведя, либо отравив скот. Он также организовал партизанские нападения на бирманскую армию, и те были вынуждены уйти с территории Сиама.

В 1586 году Наресуан напал на государство Ланна, бывшее буфером между Бирмой и Сиамом, и захватил его столицу Чиангмай, тем самым отодвинув границу Сиама непосредственно к Бирме. В следующем году и Бирма, и Камбоджа пытались захватить Аютхаю, но безрезультатно.
В 1590 году Маха Таммарача умер, и Наресуан, уже до этого фактически управлявший государством, стал царём под именем Санпхет II. В 1591 году Бирма вновь напала на Сиам двумя армиями, пытавшимися подойти к Аютхае с севера и с юга. Около Нонг-Сараи (сейчас провинция Супханбури) произошло сражение, в котором Наресуан убил наследника бирманского престола Минчит Сра, после чего бирманские войска были выведены из Сиама.

В 1592 году Наресуан вторгся в Бирму, вновь погрязшую к тому времени в междуусобных войнах. Он захватил Тенассерим, Тавой и Мартабан. Поскольку никакой реакции на это со стороны Бирмы не последовало, Наресуан решил раз и навсегда покончить с более серьёзной угрозой, терзавшей Сиам во время войн с Бирмой. В 1593 году со стотысячной армией он вторгся в Камбоджу и прогнал царя с семьёй в Лаос, после чего Камбоджа навсегда перестала быть существенной военной угрозой для всей Юго-Восточной Азии.

В 1605 году Наресуан погиб во время военного похода в Муанг-Ханг на границе с Бирмой. По одним сведениям, он погиб в бою, по другим – умер от эпидемии инфекционной болезни, вероятно, оспы.

Аютхайский период тайской истории продлился четыре века, за которые окончательно сформировалась система управления и неповторимая культура Таиланда. За время существования государства Аютхая, в нём правили 30 королей, а одноимённая столица стала одним из самых больших городов в мире. Хотелось бы более подробно остановиться на окончании истроии правления аютхайских королей, так как это время ознаменовалось уничтожением одного их самых больших городов мира и зарождением истории современного Таиланда. Итак, к концу пятидесятых годов XVIII века над Сиамом нависла грозная опасность: в 1759 году в страну вторглись войска Бирмы, незадолго до того объединенной выдающимся завоевателем Алаунпаей. Одряхлевший, к тому моменту, феодальный аппарат Сиама уже не в состоянии был организовать эффективную оборону. Алаунпая решил начать с отвоевания собственных бирманских городов и в качестве предлога для войны использовал бегство монских повстанцев в Тенассерим, куда он и направил свою армию. Слабо защищенный Тенассерим пал. Вслед за тем Алаунпая быстро очистил от сиамских войск все побережье Андаманского моря и, повернув на Малаккском полуострове на север, вторгся в сердце Сиама – Менамскую долину с юга, оттуда, где его меньше всего ожидали. Захватив Петбури и Ратбури, Алаунпая двинулся на Аютхаю.
В сиамской столице началась паника. Авторитет короля Экатата (1758- 1759, 1760-1767) пал настолько, что ему перестало подчиняться даже ближайшее окружение. Его прямо обвинили в произошедшей катастрофе и заставили отречься от престола. Король-монах Утумпон, брат Экатата, вернулся из монастыря, чтобы принять бразды правления. Но плохо подготовленный к обороне город едва ли мог выдержать долгую осаду. На сей раз Аютхаю спас случай. В мае 1760 года, во время бомбардировки сиамской столицы, одна из бирманских пушек разорвалась, при этом был смертельно ранен Алаунпая. Бирманцы спешно повернули к своей границе, скрывая ранение короля, который умер по дороге. 
Сиам получил несколько лет передышки – сначала благодаря династическим смутам в Бирме, затем в результате того, что преемники Алаунпаи в 1763 – 1765 годах были заняты завоеванием Чиангмая и Луангпрабанга. Но эта передышка не была эффективно использована правителями, Экарат опять водрузился на троне, а Утумпон опять ушёл в монастырь. Такая недальновидность монархов привела к тому, что когда летом 1765 года сравнительно небольшие силы бирманского короля Схинбьюшина вторглись в Сиам с севера и с запада, они почти не встретили сопротивления. Население при приближении бирманцев бежало в леса. К концу 1765 года бирманцы оккупировали весь Юго-Западный и Северный Сиам (кроме Питсанулока, который пал позднее). В декабре они захватили Бангкок, отрезав столицу от моря. В феврале 1766 года Аютхая была полностью окружена. Войска Экатата – слабого военоначальника, всюду терпели поражение. В то же время террор бирманских войск в захваченных областях стал порождать народное сопротивление. На первых порах оно еще было слабым и неорганизованным. Но в районе деревни Банграчан пятитысячный партизанский отряд в течение многих месяцев оказывал героическое сопротивление и выдержал семь атак превосходящих сил противника, прежде чем был рассеян. И это явилось первым предвестником народно-освободительной войны, которая разгорелась полтора года спустя. Между тем осада Аютхаи продолжалась. Надежда на то, что бирманцы уйдут с началом летних дождей, оказалась тщетной, так как продумавший этот вариант, командующий осадной армией генерал Маха Нората, возвел вокруг Аютхаи форты на холмах, лежащих выше зоны затопления, и реквизировал достаточное количество лодок, чтобы блокировать сиамскую столицу и во время разлива. Голод и болезни в осажденном городе приняли катострофические размеры. 

Попытки сиамцев, под руководством Экарата, прорвать блокаду во время разлива Менама (против бирманцев было выслано 160 судов с тремя пушками каждое) потерпели крах. Бездарный, деспотичный и неуравновешенный король требовал, чтобы каждый выстрел крепостной артиллерии согласовывался с ним, и срывал свою злобу на тех, кто пытался организовать оборону. Вызвавший его гнев, последний дееспособный военоначальник – генерал Пия Таксин (Phya Taksin) вынужден был бежать из Аютхаи вместе с 500 своими приверженцами (военной элитой). Сохранив им и себе жизни и оставив Экарата без кадровых военных на произвол судьбы. Детали военной операции побега до сих пор не выяснены, что даёт право предполагать, что линия бирманской блокады была для нормального полководца не так уж непреодолима, либо имел место, традиционный для этих войн сговор Пия Таксина с бирманцами.

В обстановке замешательства при дворе, епископ Бриго, опиравшийся на христианские формирования, снова стал видной политической фигурой. Рушащаяся аютхайская монархия готова была удовлетворить все притязания епископа. Ему выделили 30 пушек с боеприпасами для давно уже превращенных в небольшие крепости трех загородных церквей и крупную сумму денег. Вскоре, однако, епископ решил, что поставил не на ту лошадку. Иностранным наблюдателям казалось, что Сиам ожидают долгие годы бирманского господства. В такой обстановке миссионеры сочли за лучшее заранее наладить хорошие отношения с "будующим новым хозяином".

21 марта 1767 года капитулировала португальская слобода, где обороной руководили доминиканцы и иезуиты. На следующий день, после переговоров с бирманским главнокомандующим, капитулировал на выгодных условиях и епископ Бриго. Все солдаты-христиане были немедленно зачислены в бирманскую армию. Неизвестно, участвовали ли они в дальнейшем штурме Аютхаи, но ясно, что и без того гарнизон столицы, лишенный значительной части огневых средств и ключевых укреплений, не мог уже долго держаться. В ночь на 8 апреля город, несмотря на отчаянное сопротивление его защитников, был взят штурмом и сожжен дотла. Все население было уведено в плен в Бирму. Туда же, хотя и с большим комфортом, отправился епископ Бриго. Бирманское командование предоставило ему 12 носильщиков. Экатат пропал без вести, поговаривали, что он умер от голода, скитаясь в джунглях.

Это были чёрные дни в истории Сиама. Аютхая как город перестала существовать (впоследствии она была отстроена на новом месте), никто не мог сказать, возродиться ли снова независимое государство. Для Истории это была катастрофа, в огне погибли не только исторические летописи (их хранение было запрещено частным лицам), но и обширные архивы центрального бюрократического аппарата (регистрационные и податные списки, договоры, жалованные грамоты и даже свод законов). Сам бюрократический аппарат также фактически перестал существовать. Разрушив старый государственный аппарат, король Схинбьюшин не стал ничего создавать на покорённых территориях. Сиам использовался Бирмой, как сырьевая составляющая, как по ресурсам, так и по притоку рабов. Методика неограниченного военного грабежа народных масс Сиама наряду с итогами правления Экарата породила мощную крестьянскую войну, в которой народно-освободительные цели соединились с антифеодальными.

После падения и разорения Аютхаи Сиам оказался разделённым на несколько частей, одну из которых, прибрежную, контролировал Пия Таксин (что перевешивает чашу весов в сторону его сговора с бирманцами при побеге). Вскоре бирманская армия была вынуждена оставить Сиам из-за вторжения в Бирму китайских войск. Политическая дальновидность Пия Таксина позволила ему организовать народное сопротивление против бирманцев и разгромить отступающие бирманские отряды, которым уже было не до войны с Сиамом. Последним эпизодом войны была битва при Чантхабури 15 июня 1767 года. Эта победа Пия Таксина осталась безнаказанной со стороны Бирмы и добавила ему вес в глазах народа, как раз к тому моменту, когда пять претендентов, каждый из которых доминировал в определенной части разрушенного королевства, вступили в борьбу за трон. Пия Таксин, контроливровавший к тому же единственную дееспособную армию на территории разрушенного Сиама, одержал победу и в этой борьбе. 28 декабря 1768 года он был коронован как король Сиама. После разорения Аютхаи Таксин решил не возвращаться туда, а перенести столицу в Тхонбури. Через два года он начал войну против династии Нгуен за контроль над Южной Камбоджей, которая закончилась победой в 1773 году. В последующие годы Таксин установил контроль Сиама над Чиангмаем и поставил Камбоджу в вассальную зависимость от Сиама. Он установил отношения с Китаем и способствовал переселению китайцев в Сиам.
Внутри страны Таксин был известен как авторитарный и жестокий правитель. Первые годы его правления современники подчеркивали простоту и демократичность нового короля. Но с течением времени Таксин все более восстанавливает в своем быту черты восточной деспотии. Он окружает себя охраной из чужеземных наемников-христиан. Он решительно настаивает на периодическом принесении ему присяги даже теми, кто при прежних королях был освобожден от нее по религиозным соображениям. Наконец, В 1781 году он начал проявлять признаки религиозного фанатизма на грани помешательства. Он объявляет себя воплощением Будды и требует соответствующих почестей. По его приказу секут тех, кто отказывается признавать его Буддой. В ситуации, когда над страной постоянно висела угроза бирманского нападения, деятельность Таксина вызвала резкое недовольство среди правящей верхушки. 

Одновременно с этим начинается наступление на права, завоеванные народом в крестьянской войне. Единственный дошедший до нас целиком указ Пия Таксина предписывает татуировать податное сословие знаками тех кромов, к которым они приписаны. Полностью возрождается бюрократический аппарат. Если раньше Таксин широко тратил государственные деньги на ввоз продовольствия для раздачи населению, то теперь он, прежде всего, заботится о нерушимости государственной монополии на внешнюю торговлю. При нем, по-видимому, она была всеобъемлющей, а не охватывала, как раньше, отдельные виды товаров. На ведение агрессивных войн постоянно требовались огромные суммы денег, и, чтобы легче было их добывать, он завел целую сеть доносчиков. Теперь для обвинения в нарушении закона достаточно было одного свидетеля, что, даже по юридическим нормам восточной деспотии, считалось беззаконием.

Крестьянство стало все больше охладевать к Пия Таксину, светские феодалы после укрепления государственного аппарата все меньше стали в нем нуждаться, а его враги, буддийские монахи, ждали лишь удобного момента, чтобы нанести ему решительный удар.
Благоприятная для переворота обстановка сложилась в начале 1782 года, когда большая часть армии во главе с генералом Пья Чакри ушла в поход против восставшей Камбоджи. Сиамские источники глухо сообщают, что мятеж начался в Аютхае, где велись раскопки погребенных сокровищ. Производитель раскопок Пра Вичит Наронг своими притеснениями довел работников до восстания. В марте 1782 года они убили его и во главе с Най Буннаком двинулись на Тхонбури. Генерал Пия Санкабури, посланный с войском против мятежников, перешел на их сторону и возглавил восстание. 30 марта 1782 года повстанцы, не встретив сопротивления, вошли в город. В руках Таксина оставался только королевский дворец, охраняемый христианскими наемниками. Видя, что дальнейшее сопротивление бесполезно, утром 1 апреля Таксин объявил о том, что отрекается от трона и обратился с просьбой разрешить ему уйти в монахи. Группа высших чиновников объявила короля сумасшедшим и 6 апреля 1782 года сместила его с трона. Пья Чакри пришлось прервать кампанию против Камбоджи и вернуться для подавления мятежа в Тхонбури. 

По практике, сложившейся ещё в Аютхайский период, чтобы исключить возможность восстания во главе с бывшим монархом, павшего правителя казнили вместе с небольшой группой верных сторонников. Так как кровь короля по традиции не могла упасть на землю, Таксина посадили в бархатный мешок и забили до смерти палками. В тот же день Пия Санкабури приказал открыть тюрьмы и выпустить всех заключенных. За этим последовала массовая резня доносчиков Таксина. Период правления Таксина в истории Таиланда известен как Тхонбурийский.

На вакантный трон появилось сразу несколько претендентов, но большинство феодалов предпочло главнокомандующего Чао Пья Чакри, в руках которого находилась реальная сила – полиция и армия. 20 апреля 1782 года Чао Пья Чакри прибыл с войском в Тхонбури и был провозглашен королем. Позже судьбу Таксина разделили Пья Санкабури и другие политические противники Чакри. При короновании Чао Пья Чакри был наречён Рамой I. После своего возведения на престол в 1782 года, король Рама I перенес столицу на противоположный берег реки Чау Прая, в Бангкок, что в 70 километрах южнее Аютхайи. Все короли новой династии получили имя Рама. Правление его последователей привело не только к укреплению международных связей, но и к введению всеобщего образования. 
Рама I (правил в 1782-1809) и Рама II (1809-1824) занялись консолидацией государства и восстановили систему феодальных отношений, во многом сходную с той, которая существовала при властителях Аютии. Во времена этих правителей закончились набеги бирманской армии на территорию Сиама, а Камбоджа, путём нападений и умелой политики Рамы I, стала лояльным вассалом Сиама. Прекратились и Вьетнамские попытки экспансии на территории Камбоджи и Сиама. В отличие от своего отца, Рама II был мирным королём и занимался в основном просвещением своего государства, войн он не вёл.

Принц Нанг Клао (Рама III (1824-1851)) и принц Монгкут (Рама IV (1851- 1868)) были сыновьями Рамы II, но тут наблюдается необычная приемственность трона. Поскольку Рама III был сыном любовницы короля, а Рама IV рождён королевой. Однако "около королевская" элита тайского общества продвинула на трон принца Нанг Клао провозглашённого Рамой III. Принц Монгкут ушёл в монастырь. Будучи хорошим предпринимателем, Рама III установил прочные торговые связи с Китаем, что привело и к развитию китайской культуры на территории Сиама. Пришедший к власти, после смерти Рамы III, король Монгкут (Рама IV), изучал западные языки и науки и приглашал преподавателей из Европы и Америки для своего двора. Он известен так же как основатель нового течения в буддизме тхевады – дхаммают. Во времена правления этих королей были установлены прочные отношения с Западом на систематической основе, были подписаны торговые соглашения с Европой и США и отменена королевская монополия на внешнюю торговлю. Однако тонкие политические игры с европейскими странами, хоть и позволили Сиаму избежать колонизации Великобританией или Францией, не позволили сохранить его целостность. И в 1867 году почти вся территория Камбоджи переходит под протекторат последней. Именно король Монгкут послужил прототипом главного героя в фильмах "Король и Я" и "Анна и король". 
Его сын Рама V, или король Чулалонгкорн (1868–1910), самый выдающийся и почитаемый тайцами, предпринял перестройку государственного аппарата, ликвидировал прежнюю систему управления, основанную на вассальной зависимости, и вместо нее сформировал бюрократическую структуру по образцу английской колониальной администрации в Бирме. Чулалонгкорн активно содействовал строительству железных дорог и развитию связи, что упрочило авторитет центральной власти в периферийных районах, и осуществил модернизацию вооруженных сил, кстати, военная форма сиамцев была заимствована из царской России. Королю пришлось отказаться от прав на некоторые зависимые от Сиама районы в Камбодже и Лаосе в пользу французов и на пограничные вассальные султанаты в Малайе в пользу англичан. Тем не менее, Сиам был единственной в Юго-Восточной Азии страной, которая сохранила свою независимость.

Не последнюю роль в сохранении независимости Тайланда сыграла Россия, дипломатические отношения с которой были установлены в 1896 году. Не имея прямого интереса в Юго-Восточной Азии, Россия не упускала возможность повлиять на политику Франции и Англии в этом регионе, дружба с королём Рамой V была как нельзя кстати. Россия объявила о готовности выступить на стороне Сиама в случае прямого военного вторжения на его территорию. Хотя сам факт таких действий России вызывал сомнения в Европе, никто не решился проверить на себе истину этих обещаний. 

Однако добрые отношения между Россией и Сиамом, точнее, между двумя монархами начались за несколько лет до этого. В 1883 году цесаревич Николай, будущий российский император Николай II, совершал большое путешествие вокруг света. После посещения Японии и Индии он добрался до Таиланда, где был встречен с королевскими почестями королём Рамой V. Монархи очень понравились друг другу и быстро подружились. Сами тайцы трактуют эту дружбу как сближение Востока и Запада. В 1886 году Рама V в сопровождении принца Ваджиравуты нанёс ответный визит в Петербург. А через десять лет его второй и любимый сын Чакрабонкс, который до этого учился несколько лет в Англии и жил в семье среднего достатка, сопровождал в Россию сиамского посла. В Петербурге он был размещён в Зимнем дворце, в апартаментах для царственных особ, и это разительно отличалось от того, что он имел в Англии. Сразу после приезда он был представлен Николаю II и вскоре поступил в пажеский корпус, который закончил в 1902 году Принц быстро освоил русский язык, проникся русской культурой, очень любил смотреть балет, в особенности Матильду Кшесинскую, и даже сам выступал в некоторых спектаклях, порой переодеваясь в женскую одежду. В 1905 году он встретил Екатерину Десницкую, дочь судьи из украинского города Луцка, и они тайно поженились. Когда в Бангкоке узнали про брак, принц был лишён права на престол. В 1907 году у них родился сын – принц Чува, которого у родителей отобрали и воспитывали в королевской семье. В 20-е годы дворцовые интриги привели к разводу. Екатерина уехала в Шанхай, где и прожила до конца жизни. Принц Чува прожил спокойную жизнь при дворе и умер в 60-е годы. 

Правление Рамы V считается наиболее значимым в тайской истории – он единственный получил к своему имени приставку "Великий". Именно Рама V отменил традицию общения с королём стоя на коленях, не поднимая головы, а в 1905 году отменил рабство в своей стране. Смерть Рамы V в 1910 году стала большой потерей для всех Сиамцев. Следующий король, Рама IV, продолжил реформы Рамы Великого и ввел систему обязательного общего образования. Укрепление внутренней стабильности и выход на мировые рынки способствовали экономическому росту Сиама, который продолжался вплоть до мирового экономического кризиса 1930-х годов. Король Рама VI был поэтом и человеком творческим, поэтому в его короткое правление развивалось в основном искусство. Это подтверждается фактом минимального участия Сиама в Первой мировой войне. Рама VI известен ещё и тем, что поменял флаг Сиама с изображением слона на красном фоне, на современный, трёхцветный. Рама VI скончался в 26 октября 1925 года. 

Пришедший ему на смену король Рама VII Прачатипок (1925-1935), был совершенно не готов к царственной роли и тяжким обязанностям монарха в стране, где назревали революционные идеи и веяния, блуждавшие во всём цивилизованном мире. Дух перемен, крушение колониально-монархических столпов, охвативший всю Европу, пришёл и в Сиам, где в то время всё ещё существовала абсолютная монархия, притом, что социальные условия жизни населения были ужасающими. В стране начала подпольно действовать партия социалистов под названием Народная партия, состоявшая из людей, в своё время обучавшихся в Европе. Среди них были высокопоставленные чиновники и офицеры. 24 июня 1932 года руководители Народной партии арестовали некоторых членов королевской династии (король и королева находились вне Бангкока в своей резиденции в Хуа-Хине). В совет партии входили высшие чиновники государства, из рядов военного командования. Держа в заложниках членов королевской семьи, они направили королю телеграмму с требованием либо отречься от престола, либо немедленно ввести в стране Конституцию. В телеграмме говорилось: "Народная Партия, состоящая их гражданских и военных представителей, захватила администрацию страны и членов королевской фамилии... Единственной целью данной акции является введение Конституции... Предлагаем Вашему Величеству вернуться в столицу и снова занять престол в качестве конституционного монарха... Если Ваше Величество откажется принять это предложение или оставит его без ответа в течение часа с момента получения телеграммы, Народная партия провозгласит конституционную монархию, объявив королём другого принца". Король ответил, что он принимает предложение, поскольку введение конституции отвечает его собственным намерениям. На следующий день он вернулся в Бангкок. Весной следующего года в течение короткого времени коммунистическим крылом исполкома Народной партии была сформирована Национальная Ассамблея (Парламент) и провозглашена Конституция, назначен премьер-министр. Им стал коммунист – Паяй Нититхада, который тут же потребовал от короля диктаторских полномочий, заявив, что в случае отказа, проведёт нужное решение через Парламент. Не успев прочно установиться, парламентаризм был тут же свёрнут новым правительством, заседания Ассамблеи были запрещены премьер-министром. Король фактически также был отстранён от всякого участия в управлении страной. Начался длительный период тяжёлой борьбы за власть. В октябре 1933 года власть захватили военные во главе с Пибунсонгкрамом (Пибуном), а все коммунисты были удалены от власти. Полностью разочарованный Рама VII, беспомощно и бессильно наблюдавший, как идеи прогресса быстро были подменены идеей авторитаризма и, не желая больше служить ширмой военной диктатуры, уехал в Европу под предлогом необходимости лечения. 2 марта 1935 года король, не имевший наследника, отрёкся от престола. Национальная Ассамблея провозгласила королём его десятилетнего племянника Ананду Махидола (Рама VIII), который вместе с семьёй проживал в Швейцарии.

Военные осознавали удобство ситуации и, для проформы создав Регентский Совет, прибрали абсолютно всю власть в стране в свои руки. На первых порах Пибун ещё допускал какое-то подобие коллегиальности – вместе с ним делами заправлял член Народной партии – Приди Паномьонг, ставший министром внутренних дел. Но с 1938 года их сотрудничество рухнуло, Пибун стал единовластным правителем. Все его политические шаги были направлены на укрепление режима личной власти. По своим собственным взглядам он походил на своего обожаемого кумира Бенито Муссолини. В начале 1939 года по приказу Пибуна были арестованы практически все его политически значимые оппоненты, как из числа монархистов, так и демократы. Из 40 арестованных 19 человек были расстреляны, включая члена королевской фамилии принца Дамронга. Впервые после введения конституции в стране произошла кровавая политическая расправа.

Не обошлось и без этнических чисток. Назвав поживавших издревле в Тайланде и традиционно занимавшихся частной торговлей китайцев "евреями Юго-Восточной Азии", он изгонял их из страны. Идеи демократического устройства страны были забыты и отброшены. Таким образом, борьба с абсолютной монархией за конституцию и демократию, явилась всего лишь ширмой для всевластной военно-социалистической хунты, на десятилетия захватившей власть в стране. Практически всё правление Рамы VIII премьерминистром был Пибун, который и осуществлял реальную власть в стране. Именно он в 1939 официально переименовал Сиам в Королевство Таиланд (по-тайски Пратет-Тай).

В 1940 году Таиланд вступил в войну с Францией на территории Индокитая, целью которой был возврат исторически принадлежавших сиамцам областей в Лаосе и Камбодже, что и произошло, не без помощи японской дипломатии. Вечером, 7 декабря 1941 года японские власти запросили у Тайланда разрешение на проход своих войск для нападения на Британские войска в Малайе и Бирме. Фактически это была не просьба, а сообщение о факте. Так как уже 8 декабря в 4 часа утра японский десант фактически оккупировал Тайланд, постфактом, кабинет министров, не без давления со стороны Пибуна подписал соглашение о "вынужденном" союзничестве с Японией и предоставлении ей своей территории, как плацдарма для вторжения в Индокитай. С этого момента руки премьер-министра Пибуна для поддержки Японии были развязаны. Его аппонент – Приди Паномионг, ушел в подполье, организовав сопротивление захватчикам. В годы Второй мировой войны обстановка внутри Таиланда оставалась относительно спокойной. Поддержку сопротивлению, движению Свободное Тан, организовали американские дипломаты. Благодаря, этому Таиланд, в лице лидера сопротивления Приди Паномионга, сохранил хорошие отношения с США, хотя и числился союзником Японии.

В июле 1944 года ввиду коренного изменения сил на антифашистских фронтах Национальная Ассамблея, сформированная самим же Пибуном, провозгласила его правительство низложенным. Премьер-министром был назначен либеральный профессор права Куанг Апайвонг, который сразу же объявил японские войска на территории страны оккупационными и объявил войну Японии, вступил в антигитлеровскую коалицию стран, вернул монаршие и аристократические титулы, памятные даты и церемониальные правила, упразднённые предшественником.

Обстановка на Советско-Германском фронте изменилась на столько, что СССР и США начали перегруппировку на дальневосточном фронте. Япония, осознавая всю серьёзность ситуации, была занята переброской своей южной группировки с территории Таиланда обратно в Японию. Японцы просто оставили свои позиции и даже сняли охрану лагеря военнопленных на реке Квай. В результате этого, удары тайской армии по отступающим японским войскам не встретили ожесточённого сопротивления. К королю Раме VIII мы возвращаемся лишь 9 июня 1946 года, когда он был найден застреленным в своей спальне. Теория заговора или самоубийства может обсуждаться сколь угодно долго и только за пределами Таиланда, так как внутри страны все рассуждения на эту тему запрещены законом. Хотя сам Рама VIII так и не был коронован по правилам Сиама, его наследник младший брат Пхумипон Адульядет (король Рама IX), постановил почитать его монархом Таиланда и его восьмым королём из династии Чакри.

Начиная с этого момента, и по сей день в политике Тайланда тон задают околоармейские политические группировки. И поскольку я, в своем повествовании об истории страны, опираюсь на периоды правления королей Таиланда или на переломные исторические события, дальнейший рассказ прекращаю. За время правления Короля Рамы IX Таиланд стал экономически развитой страной, которая проводила активную внешнюю и внутреннюю политику. В разные времена это были и путчи, и участие во вьетнамской войне, и создание военного блока, подобного НАТО. Все эти события были, как правило, связаны с приходом к исполнительной или законодательной власти в королевстве нового амбициозного лидера, или возвращения старого. Король вмешивается во внутриполитические игры своей страны только тогда, когда они начинают угрожать жизни его верноподданных. Эту ситуацию мы можем наблюдать и сейчас, когда в новостях появляются сводки о столкновении "красных" и "жёлтых". Нынешний монарх Пхумипон Адульядет (Рама IX), унаследовавший трон в 1946 году, особо почитается тайцами наряду с Рамой I и Рамой V, как один и любимейших монархов всех времён. Король в Тайланде – символ нации и официальный глава государства, а символом могущества монархии является слон. Сам Рама IX известен как весьма разносторонняя личность – художник, музыкант, фотограф, поэт, яхтсмен и так далее, а его личный вклад в дело вывода страны из периода военных диктатур оценивается очень высоко.